[Куплет]
Я устал от стыда — один большой неумелый стендап
В зале с низкими потолками
Дым струится из промышленных труб-сигарет в этой газовой барокамере
По рукам, я согласен и следующий день пролежать в авиарежиме
Из одной бутылки выльется, из другой вылетит джин, но уедут на одной машине
Так скажи мне, сойдет на нет ли монет звон, и есть ли вообще смысл думать об этом?
Мы медленно гаснем и быстро умрём, но пока наш «Локомотив» не остановит ни одно «Торпедо»
Ангельское лицо этой белой леди, голубая лагуна, играет огнями Манхэттен
Но мексиканский Санрайз как нежданный гость всадит в Мэри Пикфорд отвертку и ржавый гвоздь
Её кровь сладкая, как Rouge de Bruxelles, бомбардир Б-52 расстреляет вашу
Золотую мечту о сексе на пляже и слёзы горькие как Indian Pale Ale
Брахма в смокинге чёрном как стаут, либо эта Куба никогда уже не станет libre
Сибирская корона из лапландского золота, зелёная фея — это опухоль мозга
Русский стандарт возведен в абсолют, ведь толстяк из парламента — это ваш флагман
Но северное сияние — не салют, озарит нас сапфиром, взвизгнет журавль
И мама, слышишь, мама, мы все тяжело здоровы и кардинально
Нам нужна эпидемия, лихорадка или хотя бы немного терактов
Это театр авангарда, его суть в том, что не меняется ничего
Я цеплялся бы за каждый сантиметр этой жизни, но у моей мечты слишком мало врагов
Твои глаза цвета горя тускло мерцают как на светофоре
В подсветке iPhone'ов я вспомню
Что теперь чердак — это ебаный лофт
Звёзды сверкают своей красотой, плесневеет футбольное поле
И я глотал бы воздух этих технопрерий, но у моей мечты слишком мало врагов
Я ставлю: каждый из семи миллиардов ссучится с гандикапом -7, это в лучшем случае
И ночь снова дрючит меня в своих черных брючках
Эту ночь пучит, и я веду её в ванную
Даг Стэнхоуп в футболке «Libertarian» с бокалом засыпает в американском пабе
Город просыпается, и все мирные жители умирают

[Куплет]
Тоска литавр, мой катарсис фонарями зданий
И инфракрасный порт не примет бригантину с нами
Пригородный романс и танцы снега меж домами
Девчушка в юбке под Subaru — не успела к маме
Шарль Азнавур — именно так я назову мёртвого пса
Что не смог выдержать балтийский тайфун
Mon amour, ты должна достаться только одному
Обними меня своим уютным дном, мой Амур
Горят огни восьмидесятых
Фонари висят соплями детских носопырок
На другой трамвай не сядь. Нельзя
На крайней станции тлетворный взгляд у луны
Ни дать, ни взять. Маркиз де Сад
Там похоронен я в сугробе петроградских вен
Леон Бонвен мочой малюет на снегу. Наверное
Я полюбил этот прекрасный день
В финской деревне смерти
Так восхитительно лежать на дне

[Аутро]
О-о-о, о
О-о-о, о
О-о-о, о
О-о-о, о
А-а, а
А-а, а
А-а, а
А-а, а