На проспекте имени Павла Дурова
Мракобесы отмечают праздник американской культуры
Звездные музыкальные группы
Бесплатное курево
Красивые мальчики целуются в губы
У каждого однотипные
Ботинки
От фирмы
«Рибок», а ведь когда-то их родители
Плакали
Что в поганой Империи все жители выглядели одинаково
Мне не очень-то уж и нравятся эти ура-патриоты
Отправляющие в тюрьмы каждого, кто не верит в свободу
Постоянно шумят без повода
Сидя с закрытым окном, все равно подслушиваю их вопли
Настроение — нефть
Даже позвонить некому
Все мои друзья умерли в девятнадцатом веке
Окей, гугл, пять бутылок бада
И включи какое-нибудь интеллектуальное интернет-радио
Пока робот несет с кухни алкоголь
Я выхожу покурить на балконе
Во дворе неунывающие полубоги
Оснащенные высокими технологиями
И ведомые
Не менее
Высокими стремлениями
Пинают бездомного
Спящего на скамейке
В воздухе вращается осенний лист
Звук соседского клаудрэпа как символ победившего глобализма
Либертигвардия продолжает обеспечивать мир
Промышленный город все так же воняет людьми
Я смотрю на эту дрянь безразлично как Головин
Но последняя затяжка необратимо повышает уровень фашизма в крови
И мне хочется, чтобы догорающий окурок
Стал бомбой, которую я сброшу на головы этих дурней
В ту же секунду, гугл
Следящий ради контекстной рекламы
За моими мыслями и планами
Хватает меня и начинает заламывать
По скайпу он вызывает свободотворцев
Разумеется, они обвинят меня в разжигании межиндивидной розни
Постсубъект Мечников, девяносто пятого года
Просим оставаться в пределах своей комнаты
Да, господа, вы звери
Стоя под стражей у своего робота
Чувствую себя Есениным, не написавшим ни одного стихотворения
Друг мой, друг, я очень и очень болен
И дело, знаешь ли, далеко не в алкоголе
С тех пор прошло около года
Алексей Анатольевич все так же на троне
Русофобы поют у памятника свободы
Случайного прохожего допинывают полубоги
Либертимены повсюду режут глаза
Пьяное солнце восходит на Западе
Я словно заперт в «Андеграунде» Кустурицы
Под болеющей электричеством улицей
От ненависти уже кружится голова
Мой внутренний Путин зовет меня убивать
Убей ветерана, спаси свою родину
От засилья старых бесполезных уродов
Убей либерала, отрежь им головы
Эти бляди ни на что не годны
Убей тинейджера, как завещал покойный Угол
Тупорылые жертвы ютуба и гугла
Убей хохла и его сестру-проститутку
Ведь всем известно, что они тоже ублюдки

Когда Виктор Банев умер, не было никого, кто бы это опроверг
Всем было до пизды
И наверное
Когда его тело остыло
Оно провисело бы на петле еще вечность
Но через некоторое время внимательное человечество
Все же оказалось у него на пороге
Перед этим оно уже изрядно охуело от запаха висящего на веревке какого-то смрадного урода
Обратно под землю его относили три полупьяных работника похоронного бюро
Родители с трудом приобрели деревянный гроб
Для них это как бы трагедия, вечная скорбь
Но вскоре
Все стало по-прежнему
Отец все так же батрачит, мать торгует одеждой
Говорят, самоубийцы это обыкновенные трусы
Хотя если это было бы так, то большинство населения без лишней грусти
Закончило бы всё таким же концом
Ведь в мире охуеть как мало храбрецов
Теперь Виктор уже по-настоящему подземный рэпер и всем насрать на его лицо
В гробу тепло и даже уютно
А над землей свистит сибирская вьюга
Люди сидят за партами, в кабинетах или перед телеком
Эти никчемыши копошатся по стране словно опарыши у Виктора в теле
Потом личинки передохнут, от трупа останутся кости
Его родители приходят на могилу, думая, что пришли как будто бы в гости
Но эти уверенные в реальности мира долбоёбы еще не в курсе, что не переживут следующую осень
Этим чувакам уже давно за пятьдесят
У отца не стоит, у матери пизда изношена вся
Трудно сказать, для чего эти люди могут быть теперь пригодны
Однако стране нужны потребители, так что человеколюбие снова в моде
Не переживайте, зачем этим людям жить дальше им объяснят в телемагазине
Вернемся обратно, над могилой уже весна, хотя погода по-прежнему зимняя
Один раз приходила подруга, теперь она всё больше долбит, всё реже ебется в резине
Приходили потом даже какие-то там друзья, а также друзья, которые считали себя друзьями
Некоторые из них скоро тоже окажутся в соседней яме
Вся эта хуйня казалась бы очень печальной по убитке или по пьяни
Но в конце концов меня радует, что у каждой твари концовка будет примерно такая же
Да, возможно, и только ебучий снег продолжал идти дальше

Обосрался Экзюпери, обосрался Горький
Человек - это звучит стыдно, а вовсе не гордо
Будь ты Гитлер, Иисус или самый зассаный лакей
Главное не быть человеком, главное оставаться никем