Моя жизнь замирает каждый раз, когда я перестаю её видеть и понимаю, что не увижу. Обычно, я понимаю, когда у меня будет следующая встреча с ней, и у меня в голове идёт отсчёт. Иногда я не могу предугадать, придёт она или нет, и мне приходится только надеяться. Если не придёт, то ладно, а если придёт, то я буду во время её присутствия испытывать постоянное волнение.

Я помню даты наших встреч, я помню время, я помню погоду, которая стояла в этот день, я помню её плечи, её спину, её губы, её глаза, её грудь и её ноги. Я вспоминаю, как она на меня смотрела, как она оглядывалась и как она пыталась сделать вид, что она меня не видит, когда я замечал её взгляд и пожирал своим. Я помню её голос, её улыбку, её насмешки и её неопрятные волосы. Я помню все детали мест, в которых я её встречал, я помню всё по крупицам. Каждый раз я по особому ощущал её присутствие и ненавязчивое внимание ко мне, которое, может быть, было просто случайностью. Потому что я урод, у меня некрасивое лицо, у меня ужасная спина, худые руки, напоминающие ветки берёзы, жирные волосы, большие прыщи по всему лицу, перхоть и прочие мерзости, за которые невозможно полюбить. А моя натура, она такая странная и непонятная. Когда я делился искусством, его воспринимали как шутку. Никто не понимал его так, как я. Не поймёт и она. Значит, у нас нет ничего общего.

Я пытался себе внушить, что у меня нет общих интересов с ней, но меня продолжает тянуть. Я смотрел её соц. сети и читал её комментарии, и, чёрт, они все не про меня и никакого отношения к моим интересам не имеют. Это точно не мой человек. Но что-то меня продолжает тянуть. Наверно, это необычайная красота её тела. Я люблю её. Я помню все моменты, проведённые в её присутствии. Я пытался застать её в тех местах, в которых замечал до этого, и меня крайне разочаровывало, когда я её там не находил. Даже спустя полчаса ожидания. Я хочу смотреть на неё вечно. Я хочу раздевать её своим взглядом, целовать её своим взглядом и бросаться в нежные объятия.

Я помню тепло своей бывшей подруги. Как мы обнимались на кладбище, как мы обнимались, лёжа у неё в кровати, и как мы обнимались во время дождя и холода на пути в твою деревню в 11 вечера. Это время было настолько прекрасным, что я забыл про творчество. У меня пропала нужда в самовыражении, потому что меня услышали. Но это всё было лишь временно. Я очень быстро потерял её холодные руки и холодную кровь. А мне даже лучше! Лучше без синяков, появившихся от её укусов, и лучше без тепла. Я лучше буду в холоде. Я замёрзну. И моё полумёртвое состояние меня вновь вдохновит на творчество. Я начиню свою гранату самыми колкими и холодными чувствами, а когда она взорвётся, все вы, сидящие по своим клеткам с четырьмя стенами, начнёте истекать кровью. Я пораню всё и вся.

Но, вновь встретив её, на время успокоюсь, и вдохновлюсь на очередное изливание души и обозначение своей роли в свежем бетоне. Когда я вижу её, время словно останавливается. Я бы рассматривал каждую папиллярную линию на её руках, я бы бесконечно смотрел и утопал в её глубоких глазах. Мне не нужны слова, мне нужно её присутствие и, самое главное, спокойствие. Я никогда не скажу ей об этом всём. И никогда не расскажу об этом своим родителям, бабушкам, дедушкам, родственникам, немногим друзьям и знакомым. Она останется тайной и небольшой музой, после чего испарится, как и сотни других понравившихся мне девушек. Мне не нужна любовь и не нужно общение, мне нравится просто смотреть на неё и наслаждаться её красотой. И я не понимаю, знает ли она это или нет. Наверно, нет, и я просто шутка в её разуме. Может быть, она всё понимает, но это просто стало очередным поводом посмеятся. Хотя я никогда не замечал за девушками таких взглядов и выражений лиц, которые видел на ней. Ладно, пройдёт год и ты забудешь о ней. Просто ничего не делай и лови вдохновение моментом. Наслаждайся, пока можешь, а потом не вспоминай. Может быть, ты когда-то встретишь её во снах, а сейчас не отвлекайся. Забудь её, как забыл и ту сотню дам, которые кажутся тебе не столь прекрасными, как она. Пройдёт время и всё встанет на свои места. Продолжай воображать свои встречи с ней перед сном, продолжай думать о её красоте, но не пытайся воплотить эту пошлость в свою жизнь, ведь твой истинный смысл жизни — это творчество. Забудь о датах и погоде, которые были в тот момент, когда ты её встретил, ведь ваших встреч больше никогда не будет. Живи, твою мать, а не утопай в бессмысленных надеждах.

Утренний свет падал на обои цвета просроченной колбасы. На комоде стояла ваза — тяжелая, из мутного фиолетового стекла, купленная на барахолке у полуслепого ветерана. На её дне виднелась едва заметная заводская трещина, похожая на застывшую молнию. Ваза манила Николая. Ему казалось, что если понять её пустоту, можно разгадать канцелярию собственного бытия.

Каждое ведомство внутри него требовало отчётов: кто ты? Николай садился напротив вазы, пытаясь заполнить её внутренний вакуум своим сознанием. Николай то опускал туда пальцы, нащупывая холодное дно, то шептал в горлышко свои подпольные признания в подлости. Он чувствовал себя одновременно и вошью, и чиновником, застрявшим в бесконечном зале ожидания без дверей. Ваза росла, заполняя комнату хтоническим абсурдом. Трещина на стекле тихонько подмигивала в полумраке. Николай знал: этот дефект — главное условие его личного спасения.

В субботу метафизический тупик достиг предела. Николай закричал и схватил сосуд, желая вывернуть его наизнанку, соединить внутреннюю тьму стекла со своей собственной. Но фиолетовая плоть сосуда лопнула в его ладонях с сухим, костяным хрустом.

Осколки вонзились в запястья глубоко, до самой сути. Холод разлился по венам. Кровь потекла густая, черная, похожая на мазут, смешанный с сахаром. Она заливала паркет, пахнущий сырой землей и мертвыми пионерами. Николай упал, глядя, как вместе с красными струями из него вымывается вся чиновничья хмарь, все невысказанные монологи. Смерть была сладкой: его «я» наконец-то вытекло наружу.

Я проснулся и встал, не отвлекаясь на телефон. На завтрак я пожарил себе два яйца с беконом, получилось очень вкусно. Но перед этим я умылся, заправил кровать и надел на себя свою любимую футболку, шорты и носки.

Затем, я вышел на прогулку. Сперва зашёл в общепит и купил себе два самых дорогих и вкусных бургера, потратил тысячу рублей. Потом забежал в магазин техники, купил себе виниловый проигрыватель за десять тысяч, микрофон за сто тысяч, звуковую карту за столько же и DJ-контроллер за пятьдесят тысяч. Когда вернулся домой, за 1 час написал новый трек, который получился моим самым качественным и лучшим. Потом ещё час потратил на изучение и игру на контроллере, понравилось. Потом поиграл на своей гитаре свои самые любимые песни. На запылившемся холсте нарисовал новую картину, используя все маркеры, которые у меня только были. По-моему, получилось просто прекрасно, и эта работа тоже является моей лучшей.

Позанимавшись творчеством, я снова вышел на прогулку. Зашёл в местный строительный, купил самую дорогую аэрозольную краску на десять тысяч. Потом на автобусе уехал в самый центр города и нашёл никому не нужные гаражи. Там я нарисовал большое граффити с своим ником, после чего по пути обратно оставлял свои тэги и стикеры. Сегодня обо мне узнают все. Наступает обед. Я снова забежал в общепит и на этот раз купил два сэндвича, тоже на тысячу рублей. Запил всё бёрном «сочная энергия».

По пути на остановку встретил девушку, которой уже очень долго не могу признаться в любви. В этот раз я ей сказал всё прямо и громко: «Я тебя люблю». Мне было без разницы на её реакцию, меня беспокоил сам факт моих чувств к ней и я должен был когда-то показать ей это. Вот пришёл и мой автобус.

Меня знакомые позвали на вечеринку. Я сел и поехал к ним. Там я с каждым обнялся и мы начали кушать пиццу. Все бухали как не в себя, а я тихонько, спрятавшись в углу, попивал свой энергетик, в этот раз это был малиновый торнадо. Также я кушал читос со вкусом «сладкий тай чили» и принглс с паприкой. Мне разрешили включить свою музыку на полную громкость. Я это сделал, не чувствуя дискомфорта и стресса, и начал прыгать, танцевать, кривляться и показывать своё состояние всеми возможными способами.

В этот день я не чувствовал ни тоски, ни холода, ни стресса, ни одиночества, ни неудовлетворённости жизнью и даже ни голода. Я наконец-то дал волю всем своим чувствам и желаниям, пусть они и гедонистические. Зато я перестал чувствовать себя тошно и одиноко.

Вечером, закрывшись в туалете, я позвонил своим родителям и бабушкам с дедушками. Пообщался, спросил как у них дела и пожелал сладких снов. После этого я вышел и всё продолжилось.

Тусовка кончается. Все начинают постепенно засыпать. А я сегодня спать не буду. Когда все уснули, я в одиночестве пошёл на прогулку. Обошёл весь город, вернулся. Но домой заходить не стал. На лифте, я поднялся до самого высокого этажа и вышел на балкон. Собравшись с мыслями, я принял своё последнее решение. Я сел всем своим худым телом на перила, и уже через секунду полетел вниз.