Умоляю, слякоть-кума, по моим следам не беги.
Вот и наступила зима, закипает каша пурги.
Отзовутся хором с небес сбитые скопления птиц,
Чёрный позолоченный лес встанет у тебя на пути.

Будешь петь о Родине
Тосковать по Родине
Будешь петь о Родине
Тосковать по Родине

Мне на грудь пришили ярлык с надписью: «Он помер давно!».
Водка мне развяжет язык, распахнуть попросит окно.
И пускай застрянут в груди острые, как бритва ножи.
Знай, что у тебя впереди падающих звезд этажи.

Будешь петь о Родине
Тосковать по Родине
Будешь петь о Родине
Тосковать по Родине

Умоляю, треснувший лёд по моим следам не пускай.
Лес стеною мрачной встает на пути разрозненных стай.
Растянулся вечер в длину, закипела вьюга опять,
Нравится в её глубину нам из клетки слёзы ронять.

Будем петь о Родине
Тосковать по Родине
Будем петь о Родине
Тосковать по Родине

Будем петь о Родине
Тосковать по Родине
Будем петь о Родине
Тосковать по Родине
---
Записано в 1995, Ремикс 2025

Сибирские вагоны-рестораны.
На тыщи вёрст рассчитанный уют:
Здесь без того раздирают раны,
Сердечные бранятся и поют.

Актёр (?) едет на гастроли,
Матрос спешит из отпуска назад,
Сдружившись все здесь по неволе
Сидят (?) взгляд.

Всю жизнь, всю жизнь свою женитьбы и разводы
Печальные ошибки прежних дней,
Потребность эта человеческой природы
Признания в стыдливости сильней.

Всю жизнь, всю жизнь свою женитьбы и разводы
Печальные ошибки прежних дней,
Потребность эта человеческой природы
Признания в стыдливости сильней.

И всё, что за пол жизни наболело,
Всё то, что мы таили в глубине,
Мечтают, рассуждают с кем то
Друг-другу как и все наедине.

Актёр (?) едет на гастроли,
Матрос спешит из отпуска назад,
Сдружившись все здесь по неволе
Сидят (?) взгляд.

Всю жизнь, всю жизнь свою женитьбы и разводы
Печальные ошибки прежних дней,
Потребность эта человеческой природы
Признания в стыдливости сильней.

Всю жизнь, всю жизнь свою женитьбы и разводы
Печальные ошибки прежних дней,
Потребность эта человеческой природы
Признания в стыдливости сильней.

Сибирские вагоны-рестораны.
На тыщи вёрст рассчитанный уют.
---
1988, Жёлтая дорога.

В моём сердце стекло,
А в душе острожгучая боль.
Только что я от сумрачных снов,
Своих, отошёл.
Тот кто был как родной,
Предал меня.
Только что был рай,
А теперь наступил ад.

А-а-а-а-а-а-а-а-а-а,
А-а-а-а-а-а-а-а-а-а.

Я остался совсем один,
Мне не нужен никто.
Сам себе властелин,
А мой брат стекло.
Потерял десятки лет,
Это сон, а может бред?
Я расту, как на клумбе тюльпан,
И сорняк, на него плюют.

А-а-а-а-а-а-а-а-а-а,
А-а-а-а-а-а-а-а-а-а.

Я забрался на самый верх,
Взгляд окинул все.
Я не смог переделать тех,
Кто хотел меня.
Я набросил на шею петлю,
Но вовремя снял.
Как теперь я рад,
Что не разу не лгал!

А-а-а-а-а-а-а-а-а-а,
А-а-а-а-а-а-а-а-а-а.

В моём сердце стекло,
А в душе острожгучая боль...
---
Гремит моя музыка 1988, Фанатская обработка 2025